Часть первая

1

Лето подкралось незаметно, оставив позади волнения от сдачи экзаменов. Отгремели первые грозы, и теплый ласкающий воздух пополз по московским улочкам, согревая прохожих, заставляя детвору раздеваться раньше времени и обещая приятные вечера с чуть прохладными еще ночами.

Татьяна с нетерпением ждала распределения. Она уже видела себя маститым педагогом с большим опытом в преподавании любимой литературы, представляла, как войдет в свой первый класс в новом учебном году и поэтому часто, оставшись одна в общежитии, перед зеркалом репетировала свое появление там. Специально для этого ею было приобретено красивое платье, новые туфли и изящная сумочка, которая никак не подходила ни к платью, ни к туфлям, но была такой миленькой, что без нее не проходила ни одна репетиция.

- Пошли на улицу! Прогуляемся, подышим свежим воздухом, – ее соседка по комнате и подруга Светлана потянула ее за руку. – Пошли, завтра распределение, нужно нагуляться перед смертью, а то пошлют куда-нибудь в Тьмутаракань, мало не покажется.

- Ну, почему именно в Таракань? Да еще в Тьму! Хотя знаешь, не все ли равно куда. Ведь это наша самостоятельная жизнь и начинать ее можно везде.

- Ага! Везде! В какой-нибудь дыре так приятно начинать самостоятельную жизнь. На дворе 20-й век, а мы с тобой в деревне, где пять дворов и малюсенькая школа. Где ты учишь, начиная с пятого и заканчивая десятым, при-чем все это - одна.

- Ну, в малюсенькой школе десятый навряд ли будет. А может и не в деревню, а в какой-нибудь город. Все новое так интересно. И Светлана, и Татьяна были из небольших провинциальных городов. Обе закончили школу с медалью, обе мечтали учиться в Москве, и уезжать теперь в неизвестность (а в том, что уезжать придется никто из них не сомневался) им явно не хотелось. Была еще маленькая надежда, что при распределении их пошлют в одну школу, о чем они горячо и неоднократно напоминали декану, но она была такой маленькой, что разрушать ее не было силы. За пять лет совместной жизни они так привыкли друг к другу, что не расставались даже на каникулах, отдыхая по очереди то у одной, то у другой. И вот теперь, уже завтра, их могут разлучить. Конечно, они обязательно будут переписываться, приезжать в гости, как раньше, но это были лишь мечты, а действительности они побаивались и поэтому, чтобы не сглазить, не говорили об этом.

Если на первом курсе подруги весело сбегали с лестницы, то сейчас они спокойно сошли вниз, все еще не веря, что вот-вот им вручат долгожданные дипломы и тогда они станут по-настоящему взрослыми и самостоятельными. Улица встретила их шумом машин, гамом птичьих голосов. У входа в общежитие стояли бывшие первокурсники, гордо поглядывая вокруг, но, увидев Татьяну и Светлану, присмирели. Выпускников знали в лицо. Их уважали за показную взрослость, за такую близкую самостоятельность, за то, что они смогли преодолеть все пять курсов, да за любую мелочь. Всетаки выпускники. А им еще так долго грызть гранит науки. Они почтительно расступились перед девушками и те, гордо подняв голову, зашагали в сторону к станции метро Студенческая», но потом разом развернулись и направились к Кутузовскому проспекту. Им хотелось попрощаться с ним, еще раз пройтись по нему, такому родному для них, выйти к Киевскому вокзалу, посмотреть на Москва-реку, которую видят, может быть, в последний раз. От одной этой мысли хотелось реветь, и девчонки, стыдливо пряча друг от друга глаза, медленно пошли вдоль улицы.